Друг попросил водки и предупредил: «завтра меня убьют»

Сказать, что в свой 91 год Николай Моисеенко отлично выглядит, значит – ничего не сказать. Энергичный, в превосходном настроении, он рассекает по дорогам Куйбышева на своей «копейке», легко разгребает снежные завалы во дворе.

Летние походы за грибами, лекции в школах – Заслуженный врач Росси и почетный гражданин города Куйбышева практически никогда не сидит без дела. Но если, все-таки, желает отвлечься от хлопот, звонит сыну с прозрачным намеком: «У нас, вроде, бутылочка коньяка завалялась»...

Николай Акимович уже 65 лет живет, не слыша разрывающихся снарядов и свистящих пуль. Но прекрасно помнит по именам боевых товарищей, помнит даты наступлений и перестрелок. Да и как забудешь об этом, если ночами во снах, ветеран вновь оказывается на фронте. О событиях, которые прочней всего засели в памяти, Моисеенко поделился с читателями «Комсомолки».

По Красному проспекту все шли с опущенными головами

Николай Моисеенко родился и рос в одной из деревень Приморского края. Но отца раскулачили, и оставшемуся ни с чем семейству, пришлось бежать. Оказавшись мальчишкой в Новосибирске, будущий герой войны собирался торговать папиросами. Но прочел объявление, что идет набор в фельдшерскую школу. Окончил ее на «отлично», без экзаменов поступил в медицинский институт. А когда заканчивал третий курс, случилась беда.

-В воскресенье 22 июня я сидел с учебником физиологии в комитете комсомола. На улице тогда разразилась гроза, начался ливень, - уже, наверное, в тысячный раз описывает этот день Николай Акимович. - И в приемнике раздалось: «Внимание! Внимание! Говорят все радиостанции Советского Союза…» Потом голос Левитана, потом выступал Молотов. Он поведал, что фашистская Германия напала на нашу родину. Но сказал, что врага быстро разобьют, победа будет за нами.

Студент закрыл учебник и отправился домой. Когда вышел из здания, бросилось в глаза, что земляки буквально стали другими.

- Я шел по Красному проспекту и видел: люди были просто пришибленные. Шли с опущенными головами, мрачные…

Через десять дней Моисеенко получил повестку. Вместе с другими новобранцами его посадили в товарный поезд и отправили на фронт.

Спасти раненых помогли гнилые пни

22-летнего Николая назначили командиром санитарного взвода. В подчинении у парня оказались люди старше по возрасту, но ничего не смыслящие в медицине. Вчерашнему студенту пришлось обучать их премудростям врачевания. А как иначе? Нужно спасать раненых, а их было очень много.

- Почти всю нашу дивизию положили за шесть дней атаки, - вспоминает доктор, как гибли и получали увечья сослуживцы. - В 41-м и 42м годах мы очень плохо выглядели по сравнению с немцами. Они были вооружены до зубов, снарядов полно, артиллерия… А мы шли на врага с винтовкой…

Получилось так, что дивизия с многочисленными раненными оказалась буквально в ловушке. Вокруг лес, и куда не двинься – немцы. Нужно вывозить искалеченных товарищей из этого смертельного кольца. Но как? Днем точно заметят фрицы и, как пить дать, расстреляют. А ночью в потемках машина не сможет лавировать среди зарослей. И попробуй только включить фары – это равносильно самоубийству.

- Как-то ночью отошел немного в лес: смотрю – какой-то холмик светится, - интригующе рассказывает Моисеенко. – А я в фельдшерской школе, в институте изучал: есть такие микроорганизмы, которые в темноте светятся. Вот это явление я как раз и увидел. А свет исходил от гниющего пня. Тогда я придумал, как можно это использовать!

Медик отыскал в лесу несколько таких пеньков, обложил кусками ваты, и к следующей ночи она засветилась. Волокнами военными разметили маршрут, по которому в потемках можно было выбраться из леса. Пусть и не слишком ярко сиял ватный фарватер, но водителям было достаточно, чтобы не загнать автомобиль в дерево.

Солдаты предвидели свою смерть

Николай Моисеенко помнит все даты военных сражений, как школьник – таблицу умножения. Говорит, что самым страшным днем войны для него был день в декабре 41-го:

-12 числа мы отвоевали деревню Краснова в 30 километрах от Калинина. Было очень морозно, шел снег… Немцы, убегая, успели поджечь дома, и осталось только две избы. В них разместилось тридцать раненых. Помню фельдшер, с которым мы уже были в боях, спрашивает у меня: «Есть водка?» А у меня была – специально для больных. Протягиваю ему фляжку. Он пьет и говорит: «меня убьют». И плачет. Говорит: «отдам тебе свой НЗ, свое масло». А я ему отвечаю: «хоть кого могут убить, и меня могут».

На следующий день немцы буквально толпами напали на деревушку, которую вчера отдали русским солдатам. Разрывались снаряды, летели пули… Наша артиллерия все-таки погасила немецкую атаку. Но выжили не все – фельдшер оказался среди погибших. Моисеенко говорит, что так случалось не единожды: солдат говорит, что предчувствует гибель, начинается атака, и пророчество сбывается.

Санитарки гибли, не успев «выполнить план»

Николай Моисеенко считает, что отправлять женщин на фронт – равносильно тому, что совершать преступление. Санитаркам приходилось вытаскивать раненых с поля боя, а это и мужчине-то не просто сделать. Но все-таки, и молодым девушкам и дамам в возрасте приходилось лезть под пули. В каком-то смысле для них даже был установлен своеобразный план. Наш собеседник вспоминает, какие нормы нужно было выполнить, чтобы получить награду:

- У Сталина был приказ об оказании помощи раненым во время боя. Если вынес в укрытие 15 человек, значит получишь медаль «За боевые заслуги», 20 человек – «За отвагу», 25 – орден «Красной звезды», 40 орден «Боевого красного знамени», а за 80 – орден «Ленина». Но такого, чтобы кто-то из санитаров получил хотя бы орден «Боевого красного знамени», я не помню. Не успевали просто – их или убивали, или ранили.

Потом, спустя годы после войны, когда Моисеенко стал директором училища, он знал, как описать фронтовые будни студентам. «Думаете, что готовы спасать больных?» - спрашивал он у слушателей. – «А раненого смогли бы с поля боя вытащить? Вот попробуйте товарища на себе пронести, тогда поймете, какой может быть участь медика».